— Ты! — одновременно сказали оба.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — требовательно воскликнул мужчина, с неприязнью оттолкнув от себя Николь.

Девушка не отрываясь смотрела на него, будто во сне, с непонятным пока для нее чувством чуть ли не восхищения. Николь не видела его много лет, но кое-что знала от его родителей.

Его волосы были по-прежнему иссиня-черными, как у индейца, сейчас, правда, длинны и плохо причесаны. Лицо бледное, под голубыми с серебристым оттенком глазами Николь заметила темные круги. Его черным ресницам она завидовала с детства. Широкие скулы, выдающаяся нижняя челюсть, ямочки на подбородке — знакомые с детства черты почти не изменились.

Вдруг девушка увидела, что он старается удержать под мышкой окровавленную тряпку, и обратила внимание на грязные, заляпанные кровью джинсы, матерчатые туфли и разодранную рубашку.

— Ответь, вечное проклятье мое! Какого черта ты здесь делаешь? — сказал мужчина со злостью.

Николь все еще никак не могла понять, что происходит, язык не слушался.

— Я пыталась вызволить мою кошку из вашего подвала. Она… Я… была… то есть мы были… — Она сглотнула слюну. — Клео залезла через одно из окон, которое было приоткрыто.

— Почему же тогда ты не подождала, пока кошка не выйдет обратно?

Николь молчала, сбитая с толку сердитыми вопросами, испуганная его внезапным появлением и расстроенная устрашающим и одновременно жалким видом.

— Я не хотела ждать. Все уже уложено в машину… Я только хотела…

— Все уложено? Куда ты собралась?

— К деду и бабушке. На остров, — сбивчиво говорила Николь. — Правда, бабушки и деда там нет, но мне необходимо уехать на несколько дней, и я решила…