Быстро приняв душ, девушка вытерлась огромным пушистым махровым полотенцем – оно пахло луговыми цветами. Завернувшись в это же полотенце, она прошла в спальню и села у туалетного стола, напротив высокого зеркала.

Как же причесаться – поднять волосы кверху или распустить по плечам? Какие надеть серьги? Маленькие «пуговки» из горного хрусталя или большие золотые кольца, подаренные родителями к Рождеству? Какие тени наложить на веки – голубые или светло-зеленые? Что мне больше пойдет? Поток ее размышлений резко прервался при виде отразившихся в зеркале горящих глаз и алеющих щек.

Прекрати, Клэр, приказала она себе с гримасой неудовольствия на лице. Да он на тебя и не взглянет. Впрочем, тебе это и не нужно. Не нужно. Он был женат на потрясающе красивой женщине и вряд ли оправился после ее гибели даже сейчас. А если и захочет забыться, то едва ли с тобой – маленькой, ничего собой не представляющей англичанкой. Ты же подпорченный товар.

Эта фраза застряла у Клэр в мозгу с того момента, как она прочла письмо Джефа, хотя таких слов там и не было. В тот страшный для нее вечер, оставшись одна после ухода родителей и брата, она вдруг вспомнила, когда слышала эти слова. Несколько месяцев назад они с женихом смотрели телевизор и увидели кадры документального фильма о пересадке кожи у больных раком. Одна пациентка после такой операции собиралась выходить замуж.

– Как можно на ней жениться? – вопрошал Джеф с неподдельным удивлением. – Она не похожа на ту, за которой он ухаживал. Да и вообще вышла из игры: она теперь подпорченный товар.

– Что ты говоришь, Джеф? – возмутилась Клэр. Он тут же объяснил свои слова, и это объяснение на какое-то время ее успокоило. А может, и нет. Просто мне хотелось успокоиться, думала девушка. Я верила в то, во что хотелось верить, ведь я так сильно его любила. Только несчастный случай открыл, что любила я придуманного, несуществующего человека.