Сначала она глядела на него, как на умалишенного. А потом… согласилась.
Но лучше бы она этого не делала. Потому что очень скоро сказка превратилась в кошмар. Когда Клара оказалась в Америке, выяснилось, что за ангельской внешностью девушки скрывается весьма скверный характер. Сухой, бездушный и крайне эгоистичный. Джону пришлось убедиться, что во всем мире для Клары не существует никого, кроме нее самой: ее славы, ее гастролей и, разумеется, денег. А он служил лишь инструментом для того, чтобы добывать для нее и первое, и второе, и третье.
Холодная и расчетливая Клара, используя широкие связи Нельсона и его огромную известность, быстро познакомилась с нужными людьми, организовала собственные выступления на самых престижных концертных площадках мира. Опираясь на знакомства, которые водил Нельсон среди банкиров, финансировавших выпуск его картин, она сама обзавелась выгодными контрактами.
Но чем больше росла слава самой Клары, тем холоднее становилась она с ним в постели. Порой, ссылаясь на головную боль, она неделями отказывалась заниматься с ним сексом. И одновременно могла без всяких объяснений, даже не предупредив его, уехать отдыхать на какой-то экзотический курорт. Порой Нельсону приходилось буквально умолять ее вернуться. От этого он чувствовал себя униженным и раздавленным. Нет, это были совсем не те отношения, о которых он мечтал…
Все кончилось, когда он внезапно узнал о связи Клары с одним известным немецким дирижером. Тот годился Кларе в отцы, но был очень знаменит. И Клара, судя по всему, сделала выбор.
В тот самый момент, когда Джон Нельсон узнал об этом, к его дому на Кэролл-авеню как раз доставляли бехштейновский рояль, который он купил в качестве подарка Кларе к ее дню рождения. Он видел, как распахнулись ворота виллы и как рабочие осторожно повезли поставленный на специальную платформу рояль к главному входу. Словно оцепенев, Нельсон смотрел, как они подхватили его на лямки и начали втаскивать в холл. И только когда рабочие потащили рояль по широкой мраморной лестнице на второй этаж, он наконец сбросил оцепенение и кинулся к ним с криком: