Нельсон повернулся к девушке.

– Да, Джессика, вам придется много скакать на лошади.

– Лошади – это ерунда, – вступила в разговор Дорис. – Моя дочь уверенно сидит в седле с двух лет.

Какой очаровательный у нее голос! – подумал он. Он такой певучий, страстный… кажется, он идет откуда-то из самой глубины души.

– А как насчет езды на верблюде? – вкрадчиво спросил Джон Дорис.

– После лошадей на ранчо моего отца в окрестностях Эль-Пасо ей никакие верблюды не страшны! – победоносно парировала Дорис.

Нельсон взял бокал с шампанским, стоявший перед ним. Похоже, шампанское было налито как нельзя кстати.

– Значит, можно считать, что мы договорились? – Он посмотрел на родителей Джессики.

Дорис и ее муж обменялись быстрыми взглядами.

– Да, мистер Нельсон, – произнес наконец Генри. – Мы даем вам свое согласие на участие Джессики в съемках.

Нельсон встал и высоко поднял бокал с шампанским.

– За это стоит выпить!

Они чокнулись. Хрустальный звон бокалов показался Джону в этот момент самой сладкой музыкой на свете.

– Но вам еще предстоит уладить этот вопрос с руководством университета. Вам лично, – напомнил ему Генри. – Не забудьте, Джессика ведь учится. А съемки означают необходимость переноса графика занятий.

– Я постараюсь сделать так, чтобы все было улажено наилучшим образом, – пообещал Нельсон. – Определенный опыт у меня имеется – в своей прошлой картине я снимал одну студентку Гарварда, и мне пришлось довольно плотно общаться с руководством университета. Но все обошлось: она прекрасно сыграла свою роль и затем блестяще сдала все экзамены. Участие в картине как будто даже помогло ей в занятиях. – Он с нежностью посмотрел на Джессику. – Уверен, точно так же все произойдет и с вашей дочерью.