— Меня уволили! — неожиданно решившись, выпалила Робин.

И рассмеялась.

Подняв брови, Линда с неодобрением взглянула на подругу:

— Интересно… Ты радуешься?

— Я пока не могу понять, — призналась Робин, — у меня смешанные чувства. С одной стороны — вроде бы вышло совершенно по-дурацки. Меня, можно сказать, до этого довели. То есть провоцировали, а я поддалась на провокацию. Можно было бы этого и не делать. С другой стороны…

— Что с другой стороны? — осведомилась Линда. — И, если не возражаешь, давай все-таки возьмем кофе. И сандвичи. Что тебе принести?

— Может, я сама схожу?

— Сиди, — отмахнулась Линда, — ты уже заняла столик.

Она вернулась через пять минут с двумя стаканами с латте и тарелкой с двухэтажными бутербродами — с сыром, ветчиной, копченой рыбой, зеленью…

У Робин невольно потекли слюнки при одном только взгляде на все это великолепие.

— Итак? — Линда откусила от своего бутерброда и принялась жевать, запивая пищу горячим кофе. — Ты не возражаешь, если мы ускоримся? То есть я не тороплю тебя, но мне в самом деле нужно вскоре уходить. Расскажи толком, что произошло.

Робин рассказала.

За время ее рассказа кофе успел основательно подостыть. Линда слушала, жевала и время от времени, при особо драматических моментах, вздергивала брови.

— Погоди, — наконец не выдержала она, — так это окончательно?

— Что окончательно? — не поняла Робин.

— Увольнение, — раздельно, по слогам произнесла Линда. — Они тебя уволили бесповоротно?

— А бывает как-то иначе?.. Вот, в сумочке с собой у меня документы. Ну и полный расчет. Хотя бы здесь они поступили порядочно — могли бы и не заплатить.

— На каком основании?! — возмутилась Линда.

Робин пожала плечами:

— Думаю, что юридически они могли бы придраться к моему прогулу. Я никого не поставила в известность, что ухожу, при этом ушла на весь день. Они вычли мне последние два дня, но выплатили все остальное…