— О люди, люди! О люди… Эх, вы, челодрали!..

— Мужики, бросьте, хватит, поехали! — наконец произнес один, заметив, что на них сердито уставились два незнакомых мальчика. — Бубнит одно и то же… Люди, люди… Больше ничего.

Он подхватил с земли закопченный котелок, постучал им о дерево и вытряхнул гущу от ухи. Женщина в брюках сняла с ветки магнитофон, пустила его на всю мощь. Другой парень взял топор и сказал, обращаясь к ней:

— На таком феномене не грех оставить отметину. Поглядим, что он запоет в другой раз.

— Эй, карапузы! — позвал тот, что занимался котелком. — Может, вам что-нибудь известно про это дерево?

— Известно! — воинственно откликнулись оба.

— Ну и о чем же он тут разохался? Кто такие эти челодрали?

— А может, так в старину называли людей? — сказала женщина, приглушая маг. — Ведь дуб чертовски старый…

— Нет, вы не люди… — выдохнуло дерево. — Вы просто челодрали… Челодрали несчастные…

Но браконьеры его уже не слушали. Один тем временем со свистом выпускал воздух из надувной лодки, другой укладывал сеть, женщина смахнула с капота машины целую охапку водяных лилий, которые успели увянуть. Нелюди уехали.

Близнецы нашли облепленный чешуей полиэтиленовый пакет, набрали в него воды и плеснули на тлеющий ствол дуба. С другой стороны его, где не так ел глаза дым, челодраль вырезал на коре свои инициалы.

Братьям стало жаль изувеченного дуба, было горько оттого, что они ничего не могут сделать этим негодяям. Не желая показывать слез, оба встали по разные стороны дерева, прижались к шероховатому стволу и немного поплакали. Потом, когда Аудрюсу захотелось обхватить стонущий дуб, он дотянулся пальцами до кончиков пальцев Угнюса. Так они и стояли молча, выжидали, вдруг им тоже что-нибудь прошелестит дерево.