И если Джордан так болезненно воспринимает упоминание о своей жене, то и другим не следует проявлять к ней интереса!

— Да, да, конечно, — охотно согласилась Дороти. — В любом случае я предпочитаю говорить о герое ваших книг.

Он нетерпеливо закусил губу.

— А я в этом и не сомневаюсь, но вам, должно быть, хорошо известно: я ни с кем не обсуждаю свою работу.

Быть редактором этого писателя не требовало от нее больших трудов; он аккуратно присылал рукописи, никогда не спрашивал советов или указаний по части сюжетной линии, что было свойственно некоторым авторам, и редко давал повод для редакторской правки: текст его рукописей всегда был в идеальном порядке.

— Разве что только с Мэгги, — рассеянно ответила Дороти, ибо продолжала напряженно прикидывать, как бы заставить Джордана выслушать резоны, по которым он должен отказаться от ужасного намерения разделаться со своим героем. Лично она несказанно расстроилась бы, доведись Роджерсу погибнуть, но вторжение ее личных чувств было бы непрофессиональным подходом к проблеме.

— Содержание своих книг не обсуждаю даже с дочерью, — покачал он головой. — Но в течение последнего учебного года девочка окончила курсы машинописи и настояла на том, чтобы перепечатать хотя бы часть моей последней книги. Я-то пишу от руки, — пояснил Джордан, — и нанимаю машинистку.

Вот и получило объяснение отсутствие в писательском кабинете пишущей машинки. Но дело-то, в конце концов, не в технике подготовки рукописей, а в их содержании, а она, по сути дела, ничего не знает о творческих замыслах автора. Кроме того, что он собирается убить главного персонажа книг.

Дороти нахмурилась.

— В силу каких причин вы хотите оборвать жизнь Роджерса?

— Пришло время, — рассеянно хмыкнул Джордан.

— Я не согласна! — решительно возразила она. — Что значит — пришло время?

— Он пережил сам себя, да и с меня хватит, — неумолимо отрезал писатель. — Пришло время заниматься чем-то другим.