Четырнадцатилетняя Вайолет, старшая из бодлеровских детей, была превосходным изобретателем. Волосы у нее по большей части были подвязаны лентой, чтобы не лезли в глаза и не мешали ей обдумывать какой-то очередной механизм.

— А если бы я так же небрежно читал книги, — прибавил Клаус, — я бы ничегошеньки не запомнил.

Клаус, средний ребенок в семье Бодлеров, прочел за свою почти тринадцатилетнюю жизнь больше книг, чем, вероятно, кто-либо из его сверстников. Много раз в критические моменты сёстры полагались на то, что он вспомнит какой-нибудь полезный факт из давным-давно прочитанной книги…

— Кречин! — выпалила Солнышко. Она была младшей и ростом чуть больше арбуза. Подобно многим младенцам Солнышко часто произносила слова, которые понять было трудно. Вот, например, «Кречин!» значило что-то вроде «А если бы я так небрежно кусала своими четырьмя большими зубами, то на предметах ни следа не оставалось бы!». Вайолет переложила газету поближе к настольной лампе, стоявшей в кабинете мистера По, и принялась считать ошибки, вкравшиеся в прочитанные ими несколько фраз.

— Прежде всего, — начала она, — Квегмайры не двойняшки. То, что их брат погиб во время пожара, когда сгорели также их родители, не меняет дела — родилось их трое.

— Само собой разумеется, — согласился Клаус. — И похитил их Граф Олаф, а не Омар. Мало того, что сам Олаф вечно переделывает свою внешность, теперь еще газета переделала ему имя.

— Эсме! — добавила Солнышко, и старшие кивнули. Младшая Бодлер имела в виду ту часть статьи, где упоминалась Эсме Скволор. Она и ее муж Джером были последними опекунами Бодлеров, и дети своими глазами видели, что Граф Олаф не похищал Эсме. Она сама тайно помогала Олафу осуществить его злодейский план, а в последнюю минуту удрала вместе с ним.

— И главная ошибка тут — «по неизвестным причинам», — хмуро проронила Вайолет. — Причины известны. Известны нам. Мы знаем причины, по которым Эсме, Граф Олаф и все его сообщники совершили столько подлостей. Просто они подлые люди.