О'кей, что сделано, то сделано. Брэм знает о ее детстве. Хорошенькое дельце!

Но ей совсем не хотелось выглядеть претенденткой на звание Мисс Болтушка. Она бросала ему вызов, говоря, что никогда не выйдет замуж.

Предположим, что Брэм не будет покушаться на ее кредо, даже если оно покажется ему спорным, однако он может надумать сам жениться на ней, тем более что мужской эгоизм ни за что не позволит ему смириться с этим ее кредо.

– Ох, Глори, Глори, – произнесла она вслух, – вот уж действительно иногда ты говоришь слишком много.

Кроме всего прочего, остался вопрос, как вести себя начиная с вечера понедельника, когда она станет «женой» Брэма.

Она, черт возьми, не знает.

Глори закрыла глаза и уснула.

В воскресенье вечером братья Бишоп сидели во дворе дома Такса.

Они чокнулись банками пива.

– За ваших жен, – сказал Брэм.

– Может быть, на днях надо будет поднять тост за трех жен, Бишоп? – спросил Такс.

– Что будет, когда Глори поймет, что ты ее обманываешь? – спросил Блю, ставя банку на колено.

– А откуда она узнает?

– Отношения, начинающиеся со лжи, скоро и плохо кончаются, – резонерски заметил Такс.

– А что мне оставалось делать? Глори против замужества в принципе. Но две следующие недели она будет проводить каждый вечер со мной. Клянусь, я иногда сам удивляюсь, как мне пришла в голову такая блестящая идея!

– Ну, ладно, – суховато произнес Такс. – Жизнь во лжи образцом служить не может.

– Хватит твердить одно и то же! «Жизнь во лжи, жизнь во лжи», – вскричал Брэм, сердито зыркнув на Такса. – Пока что, скажу вам, она – совершенство.

– А ведь я Эми тоже обманул! – вдруг воскликнул Блю. – Я тогда, помню, взялся за босса газеты, Гибсона Маккинли, чтобы он послал Эми в командировку вместе со мной. Когда Эми узнала, что это организовал я, черт побери, она сделала из меня отбивную.