Доктор Карсон, эта сплошная Мисс Профессия, без сомнения, самая чувственная, самая желанная женщина, какую он когда-либо встречал.

– Бишоп, ты идиот, – сказал он сам себе, крепко растирая лицо руками. – И притом, провалиться мне на этом месте, выдающийся!

Неудивительно, если теперь дверь дома Глори закроется перед ним.

Бишоп забрал свою спортивную сумку с одеждой, хлопнул дверцей с гораздо большей силой, чем требовалось.

На крыльце он было заколебался, но, обозвав себя трижды трусом, настороженно вступил в гостиную.

Глори все еще стояла там, где он ее оставил. Вся ее одежда была покрыта грязью и цементной пылью.

Брэм остановился перед ней.

– Брэм, – неуверенно проговорила Глори, глядя куда-то в центр его груди, – когда в следующий раз вы вознамеритесь приветствовать свою жену, я посоветовала бы вам принимать во внимание состояние вашей рабочей одежды. Вряд ли стоит рассчитывать на безмятежный вечер, если ваша жена начинает с чистки испачканной вами одежды.

– Справедливо, – сказал он.

– Душ за моей спальней, надо только спуститься в холл. В холле в шкафу есть льняные полотенца.

– Черт подери, Глори Карсон, а что вы скажете по поводу поцелуя?

Глори приподняла брови:

– По какому поводу?..

Брэм даже рассердился – точно маленький ребенок, который принес из школы нарисованную им картинку и ждет маминой похвалы.

Что хотела сказать Глори, не сказав ничего? Хорошенькое дельце!

Была ли она так же возбуждена, как и он? Или ничего не почувствовала? Или он всего только посторонний человек?

Выражение лица Глори было совершенно безмятежным: похоже, она действительно презирает удовольствия. Он забрал свою сумку и поплелся вниз, в холл.

Глори медленно сосчитала до трех, подошла к дивану, тяжело опустилась на него и снова взялась за почту.