– О'кей, – тихо согласилась Глори. – Извините, что я, не обсудив с вами, решила, что мы нуждаемся в деньгах.

– Ну, и я прошу извинить меня за то, что так разбушевался.

Глори улыбнулась.

– Может, закажем гигантскую пиццу?

– Ах, вот как? Одну минутку. – Тут Брэм склонился к ней и страстно ее поцеловал. Душа его пела! Он жаждал этого поцелуя, он желал эту женщину!

Глори уже ни о чем не думала, она могла только чувствовать. Она желала Брэма Бишопа!

Он упивался этим поцелуем, вдыхал цветочный аромат ее тела, всем существом отзывался на прикосновение ее груди, слышал стук ее сердца и не слышал своего.

Он чувствовал, что Глори сдается. Ах, Глори!

Руки Брэма скользили по ее блузке, ощущая под ней изгибы женского тела. Он скользил по краю, теряя контроль над своей головой. Скользил… над бездной.

Вдруг Брэм отстранился.

– Нет, – сказал он, едва узнавая свой собственный голос.

– Брэм! – в полузабытьи пролепетала Глори. – Что-нибудь не так?

– Я же вам говорил, что занятия любовью не входят в программу наших предсвадебных тренировок. Я вам обещал.

– Но ведь вы хотите этого, разве нет? – спросила Глори.

– Да, но…

– Значит, это вы решили, что мы не будем заниматься любовью? Стало быть, теперь вы диктуете условия?

– Но…

– И никаких «но» – я хочу этого так же сильно, как вы. Любите меня, Брэм! Пожалуйста!

И была такая мольба, такая беззащитность в ее голосе, что Брэм тут же подхватил ее на руки, прошагал из гостиной в спальню, откинул покрывало на кровати, открыв зеленые простыни.

– Глори, – заглядывая ей в глаза, спросил он, – вы уверены? Не пожалеете?

– Я уверена, Брэм, – мягко ответила она. – Не пожалею.

– Не могли бы вы распустить волосы?