Блю наблюдал за Симоной из-под полуприкрытых век. Со своего места он видел лишь ее профиль, но то, как она выпила скотч — огромный бокал одним глотком, даже не поморщившись, — нельзя было не заметить. «Черт побери, у этой девицы, должно быть, луженый желудок!»

Он так еще и не успел как следует рассмотреть ее. Тогда, на стоянке, солнце, несмотря на очки, слишком слепило ему глаза, и он сумел лишь отметить, что она маленького роста и темноволосая. Вот и все — если не считать ее голоса, довольно низкого и командного, словно она не женщина, а сержант. Должно быть, она всегда разговаривает таким голосом.

Нолан описывал ее как хрупкую, ранимую женщину. Блю не мог понять, что заставило его друга так думать о своей начальнице. Ему эта дамочка казалась не более ранимой, чем дикобраз или броненосец. Конечно, чего еще ожидать от президента одной из самых крупных международных корпораций и к тому же едва ли не самой богатой женщины в мире?

«Анджана энтерпрайзис», основанная матерью Симоны, Джозефиной, была хрестоматийным примером того, как жажда денег, ум и напряженная работа могут творить чудеса. А Джозефина Дукет была живой легендой. Казалось, не было бизнеса, не имевшего отношения к «Анджане», — гостиницы, элитарные ночные клубы, кабельное телевидение, компьютерные технологии… Около года назад Джозефина заставила Симону бросить пост президента одного из дочерних предприятий «Анджаны» — сравнительно небольшой мебельной фабрики в Вашингтоне — и стать во главе всей корпорации. Для Симоны это, по сути, не было большим шагом — рано или поздно она все равно унаследовала бы могущественную производственную империю от матери, — но для Нолана шаг был гигантским: из заместителя президента мебельного концерна он в одночасье стал заместителем президента всемирной корпорации.

Теперь, сидя в своем кресле, Блюделл лучше мог рассмотреть мисс Дукет. Ее волосы были не просто темные, а иссиня-черные как вороново крыло, и, должно быть, ниже плеч, если только она когда-нибудь снимает эту свою заколку на затылке.