— Я не хотела бы тебя видеть…

Когда она начала произносить эту фразу, он почувствовал, как побежали по спине мурашки. О нет! Она не должна договорить ее до конца. Не должна произнести то, чего он боялся. Есть слова, которые нельзя вернуть обратно, они все равно дадут о себе знать.

— …полгода, — закончила Рамона.

Он испытал искреннее облегчение. Жена не произнесла того, чего он боялся. Она не сказала самого ужасного: «никогда в жизни». Конечно, слова — не дела, не поступки, но за два десятка лет Гай хорошо понял, кто такая Рамона. Она из тех, кто не бросает слов на ветер.

— Хорошо, хорошо! — Он поднял руку, успокаивая жену. — Как скажешь.

— Ты можешь уехать в Париж?

— Да, конечно. — Он хотел спросить, что собирается делать Рамона все это время, но ему явственно вспомнились осколки битой посуды, усеявшие лужайку за домом.

— Мы не станем перезваниваться. Освободим друг друга на полгода от общения. — Она постаралась изобразить улыбку, желая смягчить неприятный разговор. — Представим себе, что у нас — накопленный за жизнь и неиспользованный отпуск.

— Попробуем, — согласился Гай, не рискуя спорить.

И вот теперь срок этого странного отпуска приближался к концу, а Гай все чаще задумывался о том, что случится после завершения срока. Его друг доктор Уильям объяснил ему очень четко, но Уильям почти не знает Рамону, он рассматривает ее как среднестатистическую женщину, оказавшуюся в кризисе середины жизни.

Рамона, знал Гай, — не среднестатистическая женщина. Она уникальная.

Он завязывал галстук перед зеркалом и увидел тени под глазами. Почему-то сегодня он не мог спать, мысленно прокручивая в голове события прошлого.

Гай полюбил Рамону с первого взгляда. Пообещал ей, что она станет женой винного магната. Он криво усмехнулся. Мать говорила ему, что точно такие слова произнес ее будущий муж. Отец Гая.