Возбуждение, словно винные пузырьки, бурлило в крови. Рамона внезапно ощутила, какая у Гая горячая и нежная кожа. Его грудь, покрытая жесткими черными волосками, терлась о ее почему-то уже нагую грудь. Оказывается, Гай успел расстегнуть на Рамоне рубашку.

— Ты хочешь меня, хочешь! — смеялся он.

— Откуда ты знаешь? — прошептала она.

— Я знаю. Точно. Я тебе понравился сразу, признайся. Давно…

— Но… мы с тобой почти не были знакомы… — Рамона задыхалась, не понимая, как справиться с собой.

— Для этого не надо быть знакомыми. Нас влекла друг к другу наша кровь. Которую мы сейчас разжижали шампанским… Теперь желание растеклось по всему телу, — бормотал Гай, а она хватала ртом воздух.

— Но я…

— Не важно, я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить, — говорил он, а его рука нырнула за пояс джинсов Рамоны.

— Но я…

— Ты тоже будешь меня любить. Я знаю. — Он потянул язычок «молнии» вниз.

Его рука легла на живот Рамоны, от неожиданности она втянула его, и это движение оказалось слишком провокационным — рука Гая соскользнула с живота вниз и замерла на густых нежных волосиках.

Рамона едва не задохнулась.

— Перестань, вылезай, — прошептала она, но ее живот напрягся и снова округлился.

Гай тихо засмеялся.

— Но ты меня заперла там. — Он пошевелил пальцами, стараясь показать ей, что ему на самом деле не выбраться из плена, в котором он оказался.

— Сейчас я тебя отопру, — пробормотала она и принялась стаскивать с себя джинсы.

Но, как часто случается, благие намерения ведут совсем не туда…

Рамона оказалась без джинсов, и рука Гая теперь могла действовать совершенно свободно. Он засмеялся и прошептал ей на ухо:

— Вот об этом я и мечтал.

Он теснее прижал руку там, где она лежала, потом его рука медленно двинулась вперед…