Мередит тут же подсчитала, что эти двенадцать фужеров обошлись ее матери в сто двадцать долларов, причем в тот момент таких подносов в зале было около двадцати. И это без учета стоявших на буфете тарелок со свежими креветками и омарами и французского десерта – настоящего произведения кулинарного искусства. От одной только мысли о том, сколько денег ушло на все это, у нее закружилась голова. Мередит поставила пустой бокал и взяла новый. Она выпила шампанское и повернулась к матери.

– Где Дюраны? – спросила Мередит.

Ее мать подняла глаза и посмотрела на антресоль второго этажа. Мередит последовала ее примеру. Там она и увидела Дюранов. По недовольному выражению их лиц она поняла, что они вряд ли приятно проводили время.

– Я займусь ими, – сказала Мередит, отдавая пустой бокал матери, – а ты найди Кэрли.

Мередит стала медленно пробиваться сквозь толпу. Она приподняла полы своего длинного черного атласного платья и начала подниматься по лестнице. Она с огромным удовольствием надела бы то, что ей нравится, но вместо этого пришлось подчиниться воле матери и сестры и влезть в это нелепое платье. Ей было бы намного удобнее в любимых черных атласных брюках и рубашке.

– Уэйн, Кэсси, – сказала Мередит, подойдя к Дюранам, – я только что разговаривала с четой Морроу о качестве «Дюрасноу»…

– Мередит, – прервал ее мистер Дюран, указав на танцующие пары внизу, – кто это, черт возьми?

Мередит обернулась. Кэрли стояла в углу, но она была не одна. Казалось, Джош был настолько же очарован ею, как и она им.

– О, – ответила Мередит, притворно засмеявшись, – вы имеете в виду того мужчину, который танцует с Кэрли? Он наш бывший инструктор по лыжам. Мы вместе выросли. Он нам почти как брат.

– Я никогда не танцевал со своей сестрой так, сказал Уэйн.

– Ха-ха, – натянуто засмеялась Мередит, пытаясь справиться с охватившей ее паникой. – Джош живет в Европе.

– Но ведь сейчас-то он здесь, – заметил Уэйн.