Внезапно он поймал себя на том, что его фантазии, связанные с попкой Ариель, зашли чересчур далеко, в ту сумрачную сферу, которая в некоторых американских штатах даже запрещена законом.

Огромным усилием воли он заставил себя оторвать взгляд от этого ящика Пандоры, дабы не впасть в соблазн и не открыть его немедленно, и стал внушать себе, что ему, сотруднику полиции, вообще лучше не думать об этой роковой девице, вскружившей голову его совсем еще зеленому братцу.

Ариель тем временем распахнула для него дверцу своей побитой малолитражки цвета неспелого банана и кивком предложила ему втиснуться на продавленное пассажирское сиденье. Он с недовольным кряхтением забрался в салон. Ариель захлопнула дверцу, обошла вокруг своей «канарейки» и, сев за руль, включила двигатель. Чихнув, он заработал, и она, с облегчением вздохнув, попыталась включить передачу. Мотор заскрежетал и заглох. Ариель откинулась на спинку сиденья.

— В чем дело? — встревоженно поинтересовался Сэм.

Ариель закатила глаза к потолку и простонала:

— А черт его знает! И вообще мне как-то неудобно одновременно управлять автомобилем и придерживать края порванного платья;

— Угу, — понимающе промычал Сэм и, пожав плечами, посоветовал: — А ты постарайся о нем не думать!

— Прекрасная мысль! — воскликнула Ариель и разжала пальцы.

Порванное платье тотчас же съехало на талию, явив взору Сэма картину, от которой у него закружилось в голове. Сглотнув слюну, он оторвал взгляд от ее полных грудей с торчащими сосками, готовыми проткнуть насквозь чашечки бюстгальтера, и уставился в окошко, пытаясь думать о проделанной работе, о том, что ему предстоит сделать завтра, о бесконечной отвратительной писанине и даже о своем брате Пите. Но из этого ничего не выходило, перед его мысленным взором упрямо стоял соблазнительный дамский бюст.