— Очень благородно. Я даже не знаю, что сказать, — сухо пробормотала Ана.

В уголках его глаз появились морщинки едва сдерживаемого смеха, как будто он услышал сарказм, который она очень старалась не выпускать наружу.

— Не за что. — Он указал на стол, на котором лежало столько всего, сколько и пять человек не смогли бы съесть за одно утро. — Почему бы вам не налить себе кофе и не присоединиться к нам? Мы только начали.

— Я не могу. — Она подняла портфель с документами. — Я на весь день уезжаю к Рейфу, буду ждать, пока он не подпишет эти бумаги, они нужны к завтрашнему дню. Кстати, твоя подпись мне тоже нужна, — обратилась она к Эмме, подтолкнув папку к ней. — Если бы ты подписала прямо сейчас, я была бы благодарна.

— Я сегодня ужинаю с Рейфом. — Уорд подошел к столу и встал напротив Аны. — Я возьму бумаги с собой и заставлю его подписать.

Ана выхватила папку из-под его руки:

— В этом нет необходимости.

Он все-таки успел ухватить папку за уголок:

— Мне совсем нетрудно.

Они держались за папку и боролись уже не за то, кому придется просить Рейфа подписать документы, а за управление «Надеждой Ханны». Отдать ему папку — признать, что она не справляется со своей работой, продолжать тянуть ее — выставить себя стервой, одержимой властью. Ана чувствовала, как взгляды скользят с нее на Уорда и обратно, видела его спокойную улыбку и ощущала, какая напряженная улыбка у нее. Она уже проиграла.

— Прекрасно, — сказала она, отпуская папку. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы бумаги были у меня утром.

Уорд положил папку на стол и снова махнул рукой в сторону свободного стула:

— Садитесь. Хочу услышать ваше мнение.

Ана увидела лежащий перед ней новый блокнот и новую ручку в держателе. Она огляделась и увидела, что у всех такие же. Кристи и Омар уже что-то писали. Пока все высказывали новые идеи, Ана осторожно расчертила лист и надписала колонки.