Это был просто профессиональный интерес, но ее все равно раздосадовало собственное любопытство, хотя она не думала, что есть хоть одна женщина ее возраста и склада характера, которой не было бы это интересно. Наверняка не было никого, кто не танцевал в прокуренном баре под «Ударившись оземь» или не подпевал «Ты моя», сидя в пробке. Для ее поколения он был как Боно, Пол Маккартни и Джонни Кэш, вместе взятые, — плохой парень с платиновым сердцем, пишущий песни, от которых что-то рвалось в душе. Он не давал концертов и не выпускал новых альбомов с тех пор, как три года назад от рака умерла его жена. Это только добавило ему шарма в глазах поклонников, все еще требовавших новых песен. Ане тоже очень хотелось встретиться с ним, даже больше, чем было нужно, поэтому ей оставалось только надеяться, что удастся спрятать это желание под профессионализмом.

Она бросила взгляд на часы:

— Он опаздывает. Очень опаздывает.

— Надеюсь, не слишком, — раздалось у нее за спиной.

Этот голос она узнала бы из тысячи.

Она медленно повернулась и увидела его — Уорда Миллера.

Он был выше, чем она ожидала. На нем были простые штаны защитного цвета, белая футболка, подчеркивающая ширину плеч, и бейсболка, в руке он держал зеркальные солнечные очки. Почему звезды всегда думают, что обычной шапки будет достаточно, чтобы перевоплотиться в кого-то другого? Его темные волнистые волосы были короче, чем когда он выступал, но все равно придавали его образу романтичности. У него было узкое лицо и тонкие губы, оно выглядело открытым и добрым, хотя нотка дикости удивила ее. На фотографиях ее видно не было.

Кроме того, он не выглядел обиженным, и это было хорошо. Рядовые знаменитости охотно занимались благотворительностью, но заполучить легенду вроде Миллера было далеко не так просто.

От мощи, исходящей от него, у Аны немного закружилась голова.

— Мистер Миллер, вы удивили нас, воспользовавшись служебным входом…