– Я не отношусь к их числу.

– Скажите еще, что полюбили его, – рассмеялся Кэл.

Саманта ничего не ответила, а он мягко промолвил:

– Ну, разумеется, нет.

Дорога шла вдоль высокой стены, покрытой мохом и затененной буковыми деревьями. Вскоре они подъехали к монументальным чугунным воротам, по обе стороны которых высились колонны со скульптурами леопардов, будто сидящих на страже.

– Они являются составной частью фамильного герба, – сказал Кэл, заметив ее интерес.

Когда они приблизились, ворота раскрылись, а потом снова сомкнулись за ними. Улыбнувшись изумленному выражению ее лица, Кэл объяснил:

– Электронный контроль. Все ворота открываются только для наших машин.

– Вы весьма гостеприимные хозяева, – проговорила она иронично.

– Каждому, кто приходит с добрыми намерениями, достаточно обратиться за разрешением в сторожку у главного входа.

– Разве те, у кого намерения недобрые, не могут просто перелезть через стену?

– Наша система безопасности включает цепь скрытых телевизионных камер, у экранов двадцать четыре часа сидят наблюдатели. Кроме того, если кто-то попробует взобраться на стену, автоматически сработает сигнализация. Гораздо большую проблему представляют люди, которые пытаются проникнуть сюда под всевозможными предлогами... А пытались всякие – от репортеров бульварных изданий до грабителей.

Саманта криво улыбнулась. У богатых свои печали. У кого жемчуг мелок, кого непрошеные гости одолевают.

Узкая дорожка пролегала по холмистой, густо поросшей деревьями заповедной зоне. Между стволами блеснула водная гладь, и в следующий миг показалась река – широкой серебряной лентой она вилась через долину. В отдалении виднелись фруктовые сады и поле, засаженное хмелем.

– Как здесь красиво! – отметила Саманта, остро сознавая неловкость своего положения и почувствовав необходимость нарушить молчание.