Все то время, пока Вивьен мылась, ела, готовилась ко сну, ее неотступно преследовали мысли о Кристиане Ричардсоне. Даже когда она закрыла глаза, ожидая прихода сна, который, несмотря на усталость и поздний час, пришел не сразу, его красивое мужественное лицо стояло перед ее мысленным взором. Она старалась думать о чем-то другом, но мысли упорно возвращались к событиям предыдущих нескольких часов.

Этот мужчина может нарушить тот хрупкий душевный покой, которого мне удалось достичь в последнее время, с тревогой подумала она. Он напорист, непредсказуем, и есть в нем нечто, затронувшее какие-то глубоко запрятанные чувства внутри нее.

После переезда в Бостон она не интересовалась мужчинами, не до того было, да и в ее прежней жизни с мужчинами у нее не возникало никаких серьезных отношений – лишь мимолетные увлечения, не затрагивавшие ни ума, ни сердца. Она была слишком поглощена учебой и работой, и мужчины не занимали большого места в ее жизни. Вивьен тяжело вздохнула. Филадельфия, светская жизнь, отец, Дебора – сейчас все это казалось таким далеким и почти нереальным, словно было плодом ее воображения.

Вивьен крепко зажмурилась и постаралась усилием воли выключить память, словно лампочку. Боль и смятение составляли большую часть ее прошлого, и она привыкла прятать ее в самый дальний уголок своих воспоминаний. Ее новая работа, новый дом, новые перспективы – вот о чем она теперь должна думать, вот что должно составлять главный смысл ее существования. Накрывшись с головой одеялом, она попросила у Всевышнего сил не думать о прошлом. И о Кристиане Ричардсоне. Пусть он тоже останется в прошлом. Нельзя допустить, чтобы он вошел в ее жизнь, стал для нее чем-то важным. Ничего, кроме душевной боли, это не сулит, а с нее хватит и той, что уже есть.