Это была не прелюдия, а само действо. Реальность поплыла перед Элли, растворилась в ярчайших ощущениях и их переливах. Она стала совершенно податливой, как и рассчитывал Сандор. После такого Элли оказалась уже не способной протестовать. И не потому, что ее руки были зажаты между их телами. Сандор расцепил их, чтобы прижать Элли к себе. Она бы смутилась, если бы могла думать. Но наслаждение заслонило собой все сомнения. Чувствовал ли он что-то, кроме своего господства над ней? Или просто знал, что сумеет заставить ее чувствовать?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Этот поцелуй был как наркотик — яд, парализующий мысли, но вливающий в тело несказанное блаженство. И когда поток этого яда прекратился, Элли стала судорожно расстегивать его рубашку онемевшими пальцами. Ей хотелось сорвать с Сандора все, что мешало прикоснуться к его коже…

У него нет лица, нет имени — это просто самец, размышляла Элли. Притом лучший представитель вида. И, словно подтверждая свою звериную сущность, Сандор издал низкий рычащий звук и, схватив Элли, усадил ее себе на колени. Запланировано или нет, но страсть буквально пульсировала между ними, как он и обещал, а твердое доказательство его желания, упираясь ей в бедро, было готово выпустить свой заряд. Но к инстинкту Элли примешивались нежные чувства — она любила этого мужчину и хотела отдаться ему не только своим телом. Ее сердце с трепетом сжималось в предвкушении большего.

Его руки скользили по тонкому шелку ее платья, лаская каждый изгиб женского тела. Ощущения становились все ярче, бесконечно меняясь, приобретая новые оттенки. Все шло идеально — так и должно быть. Словно два мощных потока, свободных и бурлящих, сливались воедино в диком порыве. Подняв длинную юбку, Сандор обнажил ее бедра. Единственная оставшаяся преграда состояла из тончайшего кружева, подчеркивающего ее хрупкость. Сандор осторожно провел пальцами по кружеву и отстранил Элли от себя, чтобы и его глаза могли насладиться.



16 из 96