– Меня зовут Мартин Крейн. Мою дочь спасла Энн. Видимо, это именно вы перехватили руку парня и не дали нанести второй удар?

– Брюс Уолден, – представился тот с широкой дружеской усмешкой, которая осветила его карие глаза. – Мы с Энн хорошая команда. Если не считать того, что она слишком часто нарушает инструкции.

– Правила для того и созданы, чтобы их нарушать, – пробормотала Энн.

– Боюсь, что когда-нибудь это станет для тебя последним правилом в жизни, – с некоторой мрачностью произнес Брюс. – И зачем надо было лезть на рожон? Питерс ведь уже начал говорить с ним.

– Брюс, но ведь только женщина может так взбесить мужчину, согласись. И потом, все кончилось не так уж плохо, верно?

Напарник безнадежно махнул рукой.

– Просто иногда ты пугаешь меня до оторопи.

Энн вполголоса произнесла весьма выразительное слово. Брюс приподнял брови и извлек из-за спины немного потрепанный букет.

– Вот, подобрал по дороге. Хотя говорят, что завтра ты будешь уже дома.

– Приедешь забрать меня? – спросила Энн.

– Конечно.

– Хорошо, – с удовлетворением произнесла она.

– Может быть даже приберу у тебя в квартире.

– Бардак в доме – признак творческой натуры, – с достоинством заметила Энн.

– Это признак того, что живущий в доме уборке предпочитает чтение мистических романов.

Мартин переступал с ноги на ногу. Легкая пикировка между этими двоими почему-то злила его. Значит, Брюс бывает в квартире Энн. Ну и что? Ему-то какое дело? Энн Дэвис для него только женщина, спасшая жизнь Тори.

И все же в ней было очарование, которого Келли оказалась лишена. И дело не только во внешности, не только в отваге, а в том, как глубоко она воздействовала на все его чувства. Мартин отрывисто сказал:

– Я проведу с дочерью в больнице всю ночь. Я зайду утром, Энн, узнать, как ты себя чувствуешь.

– Пожалуйста, не надо, – резко произнесла она. – Ты меня уже поблагодарил. Нам больше не о чем говорить.