– А! – Алекс снова улыбнулась, прикидывая, могут ли губы приклеиться к зубам. – Не стоит, – сказала она с наигранной веселостью. – Я счастлива помочь!..

– Если бы все поступали так же! Но это не так. Последние два года я возглавляю организационный совет аукциона и знаю, что люди редко делают столь щедрые пожертвования.

Кто-то распахнул двери, и Алекс вместе с Барбарой прошли сквозь них.

– Я представляю, как много делает ваша организация, миссис Роудз…

– Вы уже решили, что будете делать со своим холостяком, мисс Тори?

Алекс затрепетала:

– Нет. Нет, я… на самом деле я вообще сомневаюсь, что стоит что-то делать с ним, миссис Роудз. У меня, понимаете ли, планы на выходные.

– О, это нехорошо.

– Да? Правда? – Алекс остановилась, открыла свою сумочку и порылась в ней. – А почему бы нам не сделать все прямо сейчас? Я пишу чек, даю вам…

– Предполагается, что вы будете расплачиваться за столом… А, ладно. Я счастлива, что принимаю столь щедрый дар прямо из ваших рук.

Алекс вынула чековую книжку.

– Фонд помощи детским больницам, не так ли? – ее руки дрожали. Сможет ли она указать сумму и расписаться так, чтобы не заподозрили подделку? Она накорябала название фонда и сумму – невероятную сумму, заплаченную за человека, относительно которого остается лишь молиться, чтобы никогда с ним не повстречаться, – расписалась, оторвала чек и протянула его председательнице. Та, просияв от счастья, восторженно прижала бумажку к груди.

– Прекрасно, мисс Тори. А теперь…

– А теперь, – сказала Алекс с напускной веселостью, – я отправляюсь по своим делам.

– Конечно! Но сначала мне хотелось бы попросить вас сделать несколько фотографий, как вы танцуете с мистером Бэроном. В рекламных целях, конечно.

Алекс покачала головой.

– Нет! Я хочу сказать, я же объяснила, у меня другие планы…