Можно подумать, что он нарочно караулил момент, когда я окажусь одна! А еще можно подумать, что я параноик, мысленно усмехнулась Филиппа и направилась к посетителю.

– Что вам угодно?

Говард Хольгерсон внимательно всмотрелся в лицо стоящей перед ним женщины. Выглядел он таким же изможденным, как и раньше, но, как ни ужасно, не терял привлекательности, даже несмотря на двухдневную щетину, придававшую ему диковатую суровость викинга. Почему-то сей человек куда естественнее представлялся на борту дракара, этого парусно-гребного судна древних скандинавов, укрепленного по бокам щитами, во время шторма, чем в уютном интерьере небольшого кафе.

– Чашечку кофе, будьте добры.

– Чего-нибудь еще? – спросила Филиппа, опуская глаза и ставя крестик в блокноте. Было совершенно невозможно выдержать его пристальный взгляд.

– А что вы можете предложить?

– Мороженое, фруктовый лед, пирожки с вишнями… – Она нервно облизнула пересохшие губы.

– Нет, пожалуй, не стоит. – Посетитель саркастически усмехнулся. – Если я предложу вам присоединиться ко мне, вы откажетесь, не так ли?

– Мне? – едва ли не просипела Филиппа. – Боюсь, что да. Мне надо работать.

– Конечно. – Говард склонил темноволосую голову. – Даже не стоило спрашивать. Мне очень жаль.

Мне тоже, не могла не признать молодая женщина. Она слабо улыбнулась и поспешила выполнить заказ. Руки ее дрожали, когда она ставила на поднос сахарницу, молочник и чашку.

Дороти, уже вернувшаяся в кухню, услышала мелодичное позвякивание посуды и, посмотрев на сестру, с тревогой спросила:

– Что случи… Ох, это что, опять он?

Филиппе совсем не хотелось начинать очередной разговор о старшем Хольгерсоне, поэтому она предложила:

– Не хочешь отнести ему кофе?

– Нет, не хочу! – И Дороти, никогда не упускавшая случая съехидничать, заметила далее: – Он ведь желает видеть именно тебя. Интересно, зачем бы?