– П-привет, – ответила та и стыдливо потупилась.

Даже с самыми близкими людьми Ребекка стеснялась своего порока, что же говорить о малознакомых. Вероятно, из-за дефекта речи она выросла довольно мрачным и необщительным ребенком, к тому же слишком нервным. Филиппа опасалась отправлять ее в обычную школу, и девочка посещала специальный колледж, который обходился матери довольно дорого. Зато там Ребекку не только обучали, но и пытались лечить – правда, пока не очень успешно.

Они уселись за боковой столик около окна, и Филиппа принялась расспрашивать дочь о прошедшем дне. Та, как всегда, отделывалась короткими фразами: ей было трудно говорить подолгу, чем усерднее она пыталась произнести какое-нибудь слово, тем хуже получалось.

Вскоре из кухни появилась Дороти, неся поднос с разными вкусностями для племянницы. У той был не слишком-то хороший аппетит, и в семье случался настоящий праздник, если Ребекка просила добавки.

Устав рассказывать о школьном дне, девочка просто вытащила из сумки табель, куда учителя ставили отметки и вписывали замечания. К радости матери, текущую страницу украшали только высшие баллы: Бекки отличалась редкостной сообразительностью, хотя и нелегко находила контакты с людьми.

Филиппа с любовью и болью смотрела на дочку. Наверное, та никогда не сможет излечиться, и люди будут сочувственно кивать, и относиться к ней как к неполноценному человеку. В свои семь лет девочка уже страдала комплексом неполноценности, и ей становилось все труднее общаться со сверстниками. К тому же у нее был явно неуживчивый и тяжелый характер: вероятно, следствие напряженной обстановки в семье с первых месяцев ее жизни.

– Вот это да! – Мама погладила Ребекку по темноволосой головке. – Думаю, что такое рвение должно быть вознаграждено. Как насчет шоколадного мороженого?

Глаза девочки радостно блеснули, и она энергично закивала. Бекки любила приезжать к маме на работу не только из-за вкусного угощения, но и потому, что здесь чувствовала себя любимой и нужной.