Адам тем временем снова заговорил:

— Поверите ли, моя прекрасная леди, что я случайно проезжал мимо и решил заглянуть в ваш чудесный замок?

— Вот уж ни за что на свете не поверю в эту чушь, — пробормотала Дженис, все еще не зная, как ей держаться в отношении нежданного гостя.

Как ни пыталась она ожесточить свое сердце против Адама, ничего из этого не выходило. Еще одна его улыбка, и со мной можно делать все, что угодно, с отчаянием подумала она и продолжила:

— Во-первых, Додж-роуд — самый что ни на есть тупик, а потому «случайно проехать мимо» — весьма неподходящий оборот. Во-вторых, назвать развалюху замком можно лишь в горячечном сне. В-третьих…

В-третьих, у нее были все основания усомниться в обращении «прекрасная леди», поскольку и в первой его части, и, особенно, во второй — при желании можно было заподозрить скрытую издевку. Но с ходу обвинить Адама в оскорбительных намерениях — это было бы чересчур!..

— Ладно! Отныне клянусь говорить правду, одну правду и ничего кроме правды! — с нервной усмешкой отозвался Адам. — Я направлялся в свое родовое гнездышко, когда сообразил вдруг, что мать сейчас во Франции, а значит, экономка — в отпуске, дом пуст и нетоплен, в комнатах царит холод. Тогда-то мне и подумалось: Адам, а ведь это отличный случай заглянуть к своей старинной приятельнице!

— К старинной приятельнице? — ядовито переспросила Дженис, пытаясь вообще держаться как можно более скептически.

Впрочем, не очень-то это у нее получалось: слишком бледным и измученным показалось ей при внимательном рассмотрении лицо Адама. Разумеется, это могла быть обычная шутка лунного света, в лучах которого с любого лица сходит всякая краска.