Джек смотрел из высоких окон, откуда открывался заманчивый вид на мельничный пруд и каштаны. Им овладело такое же сильное чувство собственности, как те чувства, которые когда-то у него вызывала Кейт. Когда работу завершили, Милл-Хаус стал его домом до такой степени, что Джек не мог позволить там жить кому-то другому.

      Он погладил черного ретривера, который выбежал ему навстречу. Джек отвел Брэна в сад, чтобы тот там побегал, и остановился у двери, рассеянно глядя на отражение лунного света в воде. Спустя несколько минут он свистнул, и пес вбежал в дом. Джек сварил кофе, сел за обеденный стол и почесал уши Брзна. Улыбаясь, Джек взглянул в глаза, которые обожающе смотрели на него. С собачьей любовью было гораздо легче иметь дело, чем с женским непостоянством.

      Лежа в постели, Джек больше не пытался заснуть. Обычно он не позволял себе думать о прошлом, но один взгляд на Кейт сегодня вечером открыл в его разуме дверь, которая так и не захлопнулась.

      «Логан и сын» уже получили признание в городе как строительный подрядчик, когда отец Джека послал его на очередной объект. Джек записывал требования владельца, как вдруг дверь на кухню распахнулась и вбежала Кейт, стройная и веселая, в футболке и джинсах. Ее светлые волосы развевались.

      При виде посетителя она остановилась как вкопанная.

      — О!.. Извините. Я не знала, что у нас гости.

      — Все в порядке, дорогая, — сказал Роберт Саттон и представил девушку как свояченицу, Кэтрин Дьюрент.

      Джек протянул руку.

      — Я — сын в «Логане и сыне», — улыбаясь, сказал он, и Кейт пожала ему руку.

      — Я — Кейт, — затаив дыхание, сказала девушка. — На днях я продала вам мак.

      — Я помню. — Понимая, что Роберт Саттон наблюдает за ними, как ястреб, Джек вернулся к фактам и цифрам, и Кейт их оставила.

      К его сильному разочарованию, до конца визита она не показывалась, но когда он выехал на дорогу, его сердце подпрыгнуло при виде Кейт, которая шла немного впереди него. Он остановил машину.