Джон поставил пакеты на стол, и Анджелина начала выкладывать содержимое. Кофе, молоко и апельсиновый сок. Последним она достала обернутый фольгой сверток.

— Бабушка приготовила для вас сладкий крендель.

У него слюнки потекли.

— Berlingozzo

— Вам доводилось его пробовать? — удивилась Анджелина.

— Я ведь итальянец, — ответил он.

— Считайте, что вы не такой, как все. Бабушка не для всякого печет свой берлингоццо.

Джон почувствовал, что не может отвести взгляд от ее выразительного лица.

— Непременно передайте Виттории спасибо, — сказал он. — Позавтракаете со мной?

Она покачала головой.

Джон подошел к стойке и встал рядом с Анджелиной.

— Пожалуйста, останьтесь. Позвольте хотя бы извиниться за вчерашнюю грубость.

Она кивнула.

— Ладно, но при условии, что сама приготовлю кофе и постелю свежие простыни.

— Я помогу.

Джон сложил пустые пакеты, а Анджелина убрала хлеб, бекон и яйца. Он не придавал значения еде. В Нью-Йорке его хозяйка заготавливала несколько блюд на целую неделю, чтобы он мог поставить в микроволновку и разогреть, когда вернется домой.

— Я не очень хорошо готовлю. Как человек холостой, я обычно хожу куда-нибудь поесть или заказываю закуску в офис. Спасибо за все это.

— Благодарность не по адресу, потому что я не сильна в стряпне. И это приводит в ужас бабушку. Она считает, что мне не найти мужа. Надоело твердить ей, что мне нужен не муж, а работа.

— Разве нельзя иметь и то, и другое?

Он уловил печаль в ее глазах, прежде чем она успела отвернуться.

— Работа сейчас для меня все, — ответила она.