Джону захотелось утешить ее. Странно, ведь он даже не знал старшего Ковелли. Но он все ближе знакомился с его дочерью… даже слишком близко.

— Все наладится.

Она пожала плечами.

— Наверное. Отца не вернешь. И ему бы не понравилось, что мы отравляем себе жизнь.

— Разумный подход, хотя не всегда легко придерживаться его, — сказал Джон.

— Ну, мы привыкли жить с проклятием.

— Проклятием?

Она кивнула.

— Почти полвека назад семья была проклята. Все началось в годы Второй мировой войны, когда бабушку обещали в жены одному, а она влюбилась в другого… моего деда, Энрико Ковелли. Семья человека, которого бросили у алтаря, наложила проклятие на моих деда с бабушкой. Бабушка непрестанно молится. Что бы ни случилось, она считает себя виновной.

Джон внутренне напрягся:

— Вы верите в проклятие?

Анджелина неподвижно глядела на фонтан, а ветер развевал ей волосы.

— Когда что-то случается, легко видеть в этом оправдание. Но не думаю, что в гибели отца следует винить проклятие. Или в смерти Джастина… — Она осеклась, но лицо ее неожиданно озарилось улыбкой. — С родными приключалось и немало замечательного. Взять хотя бы Рика, разбогатевшего на нефтяном месторождении в Техасе и вернувшегося домой после многих лет отлучки. Встречу Рика и Рафа с настоящей любовью. Процветание маминого ресторана. Вновь оживившийся спрос на плотников в наших краях.

Джон находил очарование в том, как сияют ее глаза, вздергиваются в улыбке уголки губ, как она покусывает нижнюю губу, когда нервничает.

— Похоже, семья Ковелли преуспевает. Значит, у вас есть все, что вам нужно?

— Всегда найдется, о чем пожелать.

«Уж я-то точно знаю, чего мне хочется», — подумал Джон, роясь в кармане и протягивая ей монету.