Лидия Алексеевна Чарская

Галина правда

Давно это было.

Зеленели вишневые садочки, нежная травка чуть пробивалась из земли, весенние фиалки синели в лесной чаще.

Все радовалось, все ликовало, а в Галиной хате печаль, слезы.

Плакала Галя.

Мать Гали лежала на убогой кровати бледная, с впалыми щеками и то покашливала, то тихо стонала.

Приходили старухи, прыскали святой водой в лицо Галиной матери, смотрели в ее мутные, большие глаза и говорили, покачивая головами:

- Умрет... Не протянет и до завтра...

Плакала Галя. Мать была всегда такая тихая да ласковая, дочку Галю свою любила. Как же не плакать? Их на свете-то только и было двое: мама да Галя Галя да мама. И вдруг умрет мама...

Плакала Галя.

Потух солнечный луч за деревней, утонул в голубовато-хрустальном озере. Запахло сильнее цветами, первыми ландышами из леса, птицы прокричали в последний раз свой привет перед ночью, и все уснуло, затихло, замолкло до утра. На небе зажглась ночная звездочка, яркая, нарядная и красивая. Галя сидела у оконца, глядела на звездочку и вспоминала, как она с мамой часто сидела по вечерам у порога хатки и любовалась звездочками. А маме становилось все хуже да хуже. Она и кашляла-то глуше, и дышала слабее.

И вдруг нежным тихим голосом позвала она Галю:

- Деточка моя ненаглядная, присядь ко мне, посиди со мною.

Отбежала от оконца Галя, кинулась к маминой постели, обвила маму своими детскими ручонками.

- Не долго уж осталось мне жить, деточка моя, - произнесла мать. - Скоро, очень скоро придется оставить тебя, моя ненаглядная..

- Нет, мама, нет! - воскликнула Галя. - Я не отпущу тебя, не отдам смерти! - И еще сильнее прижалась к матери.

Мать дрожащими руками тоже обняла дочурку.

- Прощай, деточки моя ненаглядная! Прощай, Галя моя! прощай, голубушка. Не забывай маму...