— Как ее зовут?

— Рут Фарли. Некоторое время назад ее фотографии часто появлялись на обложках женских журналов. Но после несчастного случая она, естественно, потеряла работу. — Питер передернул плечами. — Кстати, — продолжил он, — я не собирался выкручивать ей руки. Просто она чуть было не упала в озеро — потеряла равновесие, затряслась, побледнела как полотно. Я перепугался, ну и схватил ее за руку. Может, немного не рассчитал усилий, но я не хотел причинить ей вреда, — заверил Питер.

— Видимо, после того несчастья у нее водобоязнь, — задумчиво проговорил Генри.

— Да, наверное. Но ведь в наших озерах нет акул.

Генри было засмеялся, но тут же оборвал смех и сухо сказал:

— Не все так просто… Ну ладно, вернемся к делам.

— Когда подавать обед? — поинтересовался Питер.

— В восемь, — ответил Генри и стал читать длинную телеграмму, лежавшую поверх всех бумаг. Он так увлекся, что вряд ли услышал, как за Питером закрылась дверь.

Часом позже он встал из-за стола и вышел на террасу. Солнечные блики танцевали на водной ряби, голубой, как оперение зимородка. В памяти встал образ той девушки.

Она чем-то глубоко тронула его.

Генри приходилось знавать и гораздо более изысканных женщин. Их улыбки, походка, жесты и телодвижения словно кричали: смотрите, какие мы сексуальные. Эта девушка была совершенно не похожа на них. Несмотря на соблазнительное тело, чудесные золотистые глаза, Рут нельзя было назвать красавицей в привычном смысле слова. Наверное, в этом-то все и дело — в непривычности, неординарности…

Генри вспомнил, каким негодованием поначалу полыхали эти янтарные глаза; его не могли скрыть даже длинные темные ресницы. А эти волосы! От них мог бы свихнуться любой мужчина! Но не я, мое сердце бьется ровно, самонадеянно подумал Генри и тут же почувствовал жгучее желание увидеть эти волосы рассыпанными по подушке, почувствовать, как распахнутся ее губы навстречу его поцелуям.