— Я ничего не слышу, миссис Пагхилл, — возразила Изабелл, не обращая внимания на заглушенное «гав, гав, гав», доносившееся из-за закрытой двери.

— Мадам Гортенз пророчит, что заболеет мое любимое существо, и это, несомненно, произойдет, потому что ваша собачонка сводит с ума бедняжку Игнаца, — заявила миссис Пагхилл. Престарелый пудель, спрятавшийся за толстыми щиколотками хозяйки, подтвердил свое нервное состояние хриплым ворчаньем. — Что случилось с вашей собакой?

— Хороший вопрос, — пробормотала Изабелл, хотя ей казалось, что она знает ответ. Боясь выпустить Марни во двор, так как забор больше не был для нее преградой, Изабелл заперла ее в квартире. Бедняжке, несомненно, хотелось погулять по травке. — Она больше не будет лаять, — пообещала она, решительно закрывая за собой дверь.

Изабелл ожидала, что Марни, испытывая потребность отправить естественные надобности, с нетерпением ожидает ее у запертого лаза. Однако собака сидела на столе.

Увидев Изабелл, она тявкнула.

— Ты ужасно ведешь себя, — сказала Изабелл, положив сумку и стопку книг на маленький столик у двери. — Перестань терзать уши миссис Пагхилл. Из-за тебя нас выселят. Придется, наверное, показать тебя хорошему собачьему психиатру!

Лампочка на автоответчике мигала. Протянув руку, чтобы нажать кнопку, Изабелл увидела на столе свою щетку для волос и губную помаду.

— Как они попали сюда? — удивилась она.

Сообщение было от Рика: «Изабелл, мне нужно встретиться с тобой. Буду около четырех».

И больше ничего. Вполне в его духе: отдать приказ и ожидать, что она подчинится. Ей следует сесть в машину и уехать. Она не имеет ни малейшего представления, для чего ему понадобилось встретиться с ней, и ее это совершенно не интересует.