Если все кончится, ты останешься без работы, Стерли. Так что лучше иди собирайся. Ты ведь знаешь, у меня есть деньги, и я должен ими делиться. — Мистер Рэмсберг развел руками. — Чего нельзя сказать о многих других людях. Разумеется, я имею в виду этих хапуг, моих родственников. — При воспоминании о них старик брезгливо поморщился. — Когда я остался сиротой, они все пытались от меня избавиться. Зато, когда я выбился в люди и нажил капитал, они, черт побери, заговорили совсем по-другому. А мне доставляет удовольствие богатеть, чтобы их позлить. Теперь у меня денег больше, чем требуется одному человеку. И твоя помощь нужна мне, девочка. У тебя талант проникать в людские души. Ты понимаешь то, мимо чего проходят другие. Помнишь ту семью погорельцев? Я бы просто выстроил им новый дом — Мистер Рэмсберг пригубил бренди. — А ты расположила их к себе, узнала, что они хотели бы переехать туда, где живут их родственники. И мы помогли им в этом да еще устроили так, чтобы они в родном городке получили хорошую работу. Ведь неплохо, а? Твое дело, Стерли, — подготавливать почву, а мое — сеять. Вместе мы — отличная команда.

Вы многим подарили последний шанс, веру в будущее, новую жизнь, но никто из этих людей не узнал, кому он обязан. Мне просто не терпится рассказать им о вас.

Зато мне терпится, и, поскольку деньгами распоряжаюсь я, ты должна молчать. — Он хитровато улыбнулся. — Что, обиделась, Стерли?

Она покачала головой.

— Наверное, кто-то в трудную минуту помог вам. Вы когда-нибудь расскажете мне об этом?

Мистер Рэмсберг чуть подался вперед.

— Я никогда никому не открываю историю моей жизни, юная леди. Разве ты не знаешь, что я обожаю тайны?

Стерлинг отложила газету и посмотрела на шефа. Ему около семидесяти, но одевается он безукоризненно. Редкие волосы совсем поседели. А глаза, хоть и усталые, всегда светятся живым огоньком.