Сестренки вскочили со своих постелей, растрепанные, в ночных рубашках.

– Восемнадцать или по восемнадцать на каждую?

– Восемнадцать на каждую тут не поместится, уймитесь, – ласково ответила мама. – Да и пирог слишком тонкий, свечи держаться не хотели. Сейчас мы их зажжем, а вы задуете…

– Как? Прямо сейчас? – удивилась Черстин.

– Да, а вы как думали?

– Мы думали – вечером… – поддержала сестру Кирстен, – придут друзья, принесут подарки, мы зажжем свечи, задуем…

Отец засмеялся:

– Никуда ваш торт до вечера не денется.

– Так это не он?

– Ну, конечно, нет. Это пирог на завтрак. Задуете свечи, мы его разрежем и съедим. А вечером будет самый настоящий праздничный торт. Таким образом, вы два раза задуете по восемнадцать свечек.

– Никому не будет обидно, – поддержал жену отец.

– А задувать вместе, хором?

– Ну конечно, вместе! – горячо воскликнула Черстин. – Мы ведь с тобой все делаем вместе…

Отец защелкал зажигалкой, заставляя рыжие огоньки взметнуться над тонкими, словно выточенными из слоновой кости, витыми столбиками свечей.

Дедушка неодобрительно покачал головой.

«Все делаем вместе», ох уж эта дружба, клещами девчонок не отдерешь друг от друга. А ведь давно выросли. Вот и совершеннолетие нагрянуло… А так похожи – по-прежнему и не отличишь одну от другой.

Он зажмурился, перед его мысленным взором промелькнули детские фотографии близняшек. Косички с резинками расцветки божьих коровок или аккуратно расчесанные, украшенные бантами локоны. Полосатые гольфы, измазанные мукой переднички – близняшки учились готовить, а счастливый отец запечатлевал яркие мгновения. Первые каблуки, лукавые взгляды из-под обрезанных челок. Везде, решительно везде близняшки были абсолютно одинаковыми…

– Дедушка, ты не смотришь?

Звонкий голос Кирстен бесцеремонно вторгся в неспешно текущие стариковские мысли.

– Смотрю, милая, ну что ты! Конечно, смотрю.