Том вел Джулию к балкону и чувствовал, что против его воли влечение к ней снова разгорается. Так она беременна! Вот в чем главный секрет ее красоты: это нельзя объяснить чертами лица или какими-то другими достоинствами, красота исходит из самых сокровенных глубин женской души. Он чувствовал волнующую полноту ее груди и знал, что скоро Джулия будет выглядеть как какой-нибудь спелый и сочный тропический фрукт. Том не переставал удивляться тому, почему она не замужем и почему не упомянула о друге.

Джулия опять почувствовала, как подступает тошнота, и с большим трудом взяла себя в руки.

— Тише, тише, — успокаивал он ее, как нервного жеребенка. — Иди медленно и жуй эти крекеры!

— Кажется, ты много знаешь… — она сделала паузу, отчаянно жуя крекер, — об этом! — благополучно закончила Джулия.

— Да, действительно, — ответил Том. — У меня шесть младших братьев. Так что в детстве я в течение многих месяцев был поставщиком крекеров.

— Шесть? — Джулия сразу подумала, что мать Тома, должно быть, отважнее любого воина.

— И еще один, старше меня.

— И ни одной девочки?

— Ни одной девочки, — бодро согласился он. — После четвертого ребенка мама перестала возражать против рождения других детей. Она ссылалась на то, что ни она, ни папа не могут обратиться в аптеку из-за отсутствия таковой в нашем районе. Да и с какой стати ей было это делать, она любила мальчиков.

— Я тоже люблю мальчиков, — сказала Джулия. — В детстве я сама была настоящим сорванцом.

— Я так и подумал, — тихо пробормотал он, тяжело дыша.

Наконец они добрались до балкона. Джулия вряд ли запомнила лабиринт из комнат, по которому они шли, так как в основном смотрела под ноги, чтобы не упасть. Пол местами был паркетный, а кое-где лежала керамическая плитка, она также обратила внимание на два больших дорогих турецких ковра. Почему-то раньше ей не приходило в голову, что Том может оказаться настолько богатым и преуспевающим человеком.