— Как оказалось, Лоретта не записала нужный адрес и телефон. Я просмотрела ее бумаги и обнаружила много разной чепухи, потом я…

— Я знаю, что ты сделала, — сказал Том, — и очень ценю это. Должно быть, для тебя эти дни были просто ужасны. Подожди, я скоро.

Он вышел в соседнюю комнату, и, когда давал своей помощнице необходимые инструкции, его голос дрожал (так, по крайней мере, показалось Джулии). Его уход дал ей время подумать и снова ощутить все возрастающую тревогу, которая начала ее терзать пять дней назад, несколько часов спустя после того, как Джулия узнала о смерти Лоретты. И она почти четыре дня искала в бумагах сестры адрес того места, где летом отдыхает Том Каллахан, ее муж! А он, кажется, не слишком удивился тому, что она не смогла его найти.

Только сейчас Джулия почувствовала, как устала оттого, что пять ночей спала урывками. Она опустилась в кожаное кресло ржаво-коричневого цвета, повернутое к гигантскому, во всю стену, окну, выходящему на Бриллиантовое озеро, красота и спокойствие которого сразу же начали оказывать на нее свое целительное воздействие.

Летнее убежище Тома Каллахана находилось на частном уединенном островке, окруженном со всех сторон блестящим зеркалом прозрачной воды, а на далеком противоположном берегу возвышались лесистые горы Адирондак. Джулия прекрасно понимала, почему он выбрал именно это место. Вот чего она совсем не понимала, так это…

Том вернулся с подносом, на котором стояли две большие чашки кофе, сливки и сахар. На его вопросительный взгляд Джулия ответила:

— Да, спасибо. Только побольше сливок и немного сахара, пожалуйста.

Она надеялась, что сладкое поможет ей избавиться от тошноты, которая все утро подкатывала к горлу.

— Не следишь за весом? — осторожно поддразнил Том, добавляя ей в чашку большую ложку сливок.

— Только не сейчас.

А Том неожиданно поймал себя на том, что сам внимательно следит, но не за ее весом, а за лицом и фигурой. Джулия была красива, ее не портили даже усталость и печаль, застывшие на лице, и синевато-серые тени под голубыми глазами. Ее пшеничные волосы ниспадали на плечи эффектными кудрями, в которые так и тянуло запустить руки. Кожа была гладкой, цвета спелого абрикоса, на носу — едва заметные золотистые веснушки. А какие невероятно чувственные губы, какие красивые длинные ноги!