Правда, сам Гевин принадлежал к тем мужчинам, которым нравились те, кто и выглядел, и вел себя как первоклассная женщина-вамп. Сам он предпочитал женщин с густыми длинными волосами, полными губами и выпирающей из маленького декольте большой грудью.

Подумав об этом, Гевин нахмурился. По описанию, такие женщины очень даже могли служить девочками по вызову. Например, как Равен Френч…

Гевин чертыхнулся и постарался сосредоточиться не на ее внешности, а на том, что следует предпринять, если она все же не внемлет его предупреждению. «Вообще-то, — мрачно признался он себе, — у меня не было никаких причин идти сегодня в тот чертов книжный магазин, но я хотел увидеть эту женщину. Я просто обязан был заглянуть ей в глаза, поскольку дело касалось моей личной жизни!»

Если бы она хоть как-то навредила его бизнесу, Гевин быстро бы нашел на нее управу, ведь она очернила не только его методы ведения бизнеса — из ее книги следовало, что он не чурается преступить закон, если не получается добиться своего в его рамках, — но и изобразила его человеком, лишенным всяких моральных устоев. Пусть даже он и не однажды преступал закон и изменял моральным принципам! Однако самое ужасное и отвратительное заключалось в том, что она словно вывернула его наизнанку перед всем миром, поведав о том, в чем он мог признаться только самому себе. Просто уму непостижимо, как Равен Френч узнала об этих вещах? Впрочем, это уже было не важно, так как теперь об этом знали многие, если вообще не все в Чикаго.

Перед мысленным взором Гевина снова возникли женское лицо в обрамлении черных волос, переливающихся серебристым глянцем в ярко освещенном книжном магазине, и ее удивительная улыбка…