— Не вижу своей вины, но все-таки прошу прощения, если книга вам не понравилась, мистер… э-э-э…

Мужчина одарил ее еще одним гневным взглядом и, так и не представившись, продолжил:

— Вопрос не в том, понравилась или нет. Я настаиваю на том, что глава двадцать восемь — это полная клевета! И я требую опровержения! Только потому, что вы изменили имя мужчины на Этана…

— Изменила имя? — эхом откликнулась Вайолет. — Я ничего не изменяла. Этан — вымысел. Вот поэтому книга называется…

— Вымысел только потому, что вы изменили его имя? — словно не слыша ее, возмущался мужчина. — А как тогда вы объясните, что все его привычки, интересы, работа, характер, внешность совпадают? Вы даже угадали с производителем его одежды, включая, простите, его трусы, которые он носит.

Вайолет по-прежнему ничего не понимала. Либо этот мужчина совсем спятил, либо чего-то напутал! Она повернула голову к сотруднице книжного магазина, но по ее виду — та смотрела на мужчину чуть ли не приоткрыв рот — поняла, что на этот раз рассчитывать на ее помощь ей, кажется, не стоит.

Вайолет снова взглянула на стоящего перед ней мужчину. Если ему не нравилась ее книга, вряд ли его можно было причислить к ее читателям, верно? А может, стоит ему немного подыграть, чтобы лучше понять, с чего он так на нее взъелся?

Она прочистила горло и осторожно начала:

— Простите, но разве мало найдется мужчин, которые носят шелковые боксерские трусы, мистер… э-э-э…

И снова мужчина даже не подумал представиться.

— Особенно те, которые покупают в одном-единственном, мало известном широкой публике магазине, так же как и само уникальное белье?

Может быть, его магазин и не известен широкой публике, зато вот журнал, в котором Вайолет вычитала о такой одежде, продается на каждом углу. То, что мужчина об этом не знает, — его проблемы. Единственное, в чем он мог быть прав, это то, что такое белье действительно не по карману широкой публике.