– Она всегда так поздно встает?

– С тех пор как погибли родители – да. Раньше-то, бывало, поднималась ни свет ни заря. – Дора улыбнулась. – Они с матерью были неразлучны. Любили вместе готовить...

Дора принесла Мег чашку кофе, и девушка села за стол.

– Линк говорил мне, что Никки занималась верховой ездой.

– Точно, и неудивительно. Как-никак отец посадил ее в седло раньше, чем она научилась ходить. Помню, у малышки был крапчатый пони. А не так давно на Рождество ей подарили Конфетку Сью. Вы ее еще не видели, мисс? Гнедая красавица, и к тому же чистокровная. Да уж, отец и брат баловали Никки, как могли.

– Вы говорите так, словно не одобряете их методы воспитания.

Дора покачала головой.

– Знаете, мисс, я проработала у Стоунеров больше тридцати лет, и никто не упрекнет меня в том, что я молчалива или себе на уме. Никки донельзя избалована. Ясно, что в последнее время девочке приходится тяжело, но ее матери стало бы стыдно, узнай она, как ведет себя Никки. – Дора вытерла руки передником. – На мой взгляд, Никки нужно...

– Я лишь гувернантка Никки, – прервала ее Мег, не желая выслушивать упреки в адрес сестры. – Я не психолог. Но надеюсь, что стану ей другом и смогу помочь. – Она поднялась. – Пожалуй, лучше пойти и разбудить ее, а то нам пора приниматься за работу.

– Замечательно, мисс, только вряд ли она встанет.

Мег, не отвечая на предостережения Доры, решительно поднялась по лестнице и тихо постучалась в комнату Никки. Тишина. Она постучала еще раз, чуть громче. Потом опять.

– Никки, это Мег. Пора вставать. Нам с тобой надо заниматься.

За дверью послышалось приглушенное бормотание. Затем звонкий голос отчетливо произнес:

– Убирайтесь.

Мег вздохнула.

– Давай же, Никки, просыпайся.

– Я же сказала – убирайтесь.

Мег попыталась повернуть ручку на двери и обнаружила, что та заперта.