— Чепуха! — Ее воспоминания прервал раздавшийся позади нее голос отца. — Барези расширяли свою империю на протяжении многих лет.
Лори медленно обернулась.
— Возможно, ты прав. Наша кампания лишь последняя из многих других, в которую они вонзили свои хищные челюсти.
— И тем не менее, я повторяю: то, что вы с Алексом не поладили, не имеет к этому ровно никакого отношения.
«Не поладили». Что ж, можно сказать и так, — усмехнулась про себя Лори. Конечно, у нее никогда не хватало духу рассказать отцу правду о драме, разыгравшейся между ней и Алексом. Но без сомнения то, что четыре года назад она, застенчивая семнадцатилетняя девчонка, отвергла его сексуальные притязания, могло явиться для Алекса достаточно веской причиной, чтобы развернуть против фирмы ее отца настоящую, тщательно спланированную вендетту.
«Да, могло», — с внезапной ясностью подумала Лори, и дрожь пробежала по ее телу. Главным в воспоминаниях об Алексе Барези, преследовавших ее уже целые четыре года, была его холодная жестокость и ледяное бешенство, охватывавшее его, когда что-либо вставало на его пути. В такие моменты Лори боялась его, и этот страх до сих пор дремлет в ней, готовый в любую минуту пробудиться вновь.
— Прости меня, папа, но я не могу видеть его. В конце концов, — она с усилием улыбнулась, чтобы хоть как-то смягчить свои слова, — я полагаю, ты хочешь, чтобы все прошло благопристойно, а я не могу обещать, что не наброшусь на него и не выцарапаю ему глаза. Когда он приедет?
— Мы договорились… то есть я хотел сказать, — смутился отец, — он позвонил из аэропорта и сообщил, что будет в три. Он предложил встретиться здесь, в Маллардсе, а не на фабрике, я согласился: не так официально, к тому же, не хотелось бы раньше времени волновать служащих.
— Но…
Лори закусила губу. Что проку возмущаться? Она хотела было сказать, что своим присутствием Алекс Барези осквернит их уютную гостиную, но промолчала. Отец и без того расстроен. К тому же, — сокрушенно подумала девушка, — раз Алекс заявил о своем намерении приехать сюда — он непременно будет здесь.