— Хорошо, — еле слышно проговорила она. — Нам, наверное, будет лучше пойти в сад?

Когда Лори встала, ей пришлось на мгновение ухватиться руками за стол, чтобы не потерять равновесие, затем сквозь двустворчатые стеклянные двери она вышла на террасу. Ноги сами несли ее к излюбленной части сада — розарию.

Джеймс не спеша следовал за ней, а она опрометью неслась вниз по истертым каменным ступеням, по усыпанной розовыми лепестками дорожке, миновала сложенную из неотесанного камня арку и, наконец, замерла в увитой зеленью беседке, среди роз — белоснежных, сорта «Альберик Барбье», и необыкновенных, медно-персиковых, сорта «Альбертина», — наполнявших полуденный воздух сладчайшим ароматом.

Лори озиралась, ничего не видя перед собой: глаза ее были воспалены, словно в них попал песок. Как часто она скрывалась в этом укромном уголке от мирских тревог. Но не сегодня…

Когда появился Джеймс, Лори, зябко обхватив себя руками, словно на дворе стояло не лето, а была суровая зима, шагала взад и вперед, ступая по усыпавшим траву разноцветным лепесткам, напоминавшим свадебное конфетти.

Она порывисто обернулась к нему, лицо ее казалось абсолютно спокойным.

— Ради бога, Джеймс, я представляю, как тебе тяжело, но не пытайся отговорить меня. Лишь от меня сейчас зависит, будет ли существовать «Пэджет» и сможет ли отец спокойно провести остаток жизни здесь. И я должна выполнить свой долг.

Голос ее дрогнул, Джеймс ничего не ответил. Тогда она подошла к нему и приникла к его груди.

— Пойми: нет у меня выбора. Ведь во всем виновата только я. Не подумай ничего дурного, — торопливо добавила она, увидев озадаченный взгляд Джеймса, — но именно из-за меня Алекс затеял все это. А сейчас у меня появился шанс все исправить.

— Девочка моя бедная. — Он нежно поцеловал ее в бровь, лицо его было печально. — Наверное, ты права. Ведь, по большому счету, «Пэджет» важнее каждого из нас.