Она смотрела на эту жилку и чувствовала, как ее пульс бьется в унисон с сердцем Алекса, становясь все более спокойным. Она сглотнула слюну и отвела взгляд.

— Значит, ты решительно настроен принудить меня ломать эту комедию со свадьбой? — Ей удалось заставить свой голос звучать как ни в чем не бывало, словно бы речь шла о каком-то обыденном деле.

— Я не собираюсь «принуждать» тебя делать что-либо. — Небрежно привалившись к стене беседки, он разглядывал ее.

— Не принуждаешь? Не болтай чепухи! — взорвалась Лори. — Это шантаж — в самой вопиющей и изощренной форме.

— Если тебе угодно, — кротко ответил он.

А сам продолжал откровенно разглядывать ее. И вдруг напомнил ей пресыщенного кота, объевшегося крохотных пичужек. А рядом прыгает воробушек, и кот — не в силах противостоять искушению — лениво протягивает лапу и убивает его. Взгляд Алекса вселял в Лори настоящий ужас, но выбирать не приходилось: либо бороться, либо стать очередной, разорванной в клочья и истекающей кровью жертвой Барези.

— Знаешь что, — набросилась она на него, — я презираю тебя, ты мне омерзителен.

Алекс немного приподнял одно плечо.

— Вполне могу это пережить.

— Не думаю, что я первая женщина, от которой ты это слышишь. Неужели ты недостаточно поизмывался надо мной, объявив воровкой, уволив в присутствии других — так уж необходимо было заставлять меня пройти и через это унижение?

Он казался задетым:

— Стать женой Алекса Барези — унижение? Множество женщин, cara…

— И не смей называть меня «сага». Я не твоя «дорогая», и никогда в жизни…

— …В Италии — и не только — не согласились бы с тобой.

Он был до отвращения уверен в себе! Но она собиралась вывести его из равновесия — неважно, во что это выльется.

— Так ты говоришь, что, женившись на мне, прекратишь развязанную против нас войну.