— Видишь ли, Лорина, четыре года назад ты заинтриговала меня, я и по сей день заинтригован. Что-то такое в тебе есть… Эти пепельные волосы, светло-зеленые глаза, которые темнеют, когда ты сердишься, стройное, гибкое тело, до сих пор хранящее некоторую детскую угловатость. — Алекс словно бы разговаривал сам с собой. — «Держись от меня подальше!» — вот что заметит в тебе любой мужчина. Но я ощущаю иные, более глубинные сигналы, вижу, как бушует в тебе скрытый огонь.

— Какие глупости ты…

— Этих сигналов абсолютно не замечает драгоценный наш Джеймс. Да едва заподозрив об их существовании, он милю бы пробежал без передышки прочь от тебя.

— Ты не прав, не прав, — звенящим голосом начала говорить она. — Джеймс, он…

— …Ничтожество, ноль без палочки. Взять хотя бы то, как он безропотно уступил тебя мне. Настоящий мужик убил бы за такую женщину, как ты.

Лори задело звучащее в его голосе брезгливое презрение. По правде говоря, ей и самой приходили в голову подобные крамольные мысли. Но в конечном счете выходило, что Джеймс-то умнее Алекса Барези. От этой мысли ей предстояло черпать утешение еще долгие недели, а то и месяцы.

— Скажи на милость, — продолжала она, стараясь, чтобы в ее голосе прозвучало ледяное безразличие, — когда тебе пришла в голову эта дикая идея? Или это было задумано давно — в качестве финального акта твоей вендетты?

— Нет, до сегодняшнего дня у меня и в мыслях ничего подобного не было.

Непредсказуемость действий этого человека внушала ужас.

— А вдруг ты завтра передумаешь?

— Вряд ли. Я давно подметил, что самые блестящие решения принимаю без долгих раздумий.

— Да, в том, что касается бизнеса.

— А есть какая-то разница? Я действую, повинуясь своим инстинктам, а сейчас они подсказывают, что мы с тобой…

Фраза осталась незаконченной, но Лори почувствовала, что он медленно раздевает ее взглядом, и, казалось, не только глаза его, но и пальцы лениво ощупывают каждый сантиметр ее дрожащего тела.