– Будет сделано! – весело отрапортовала Дотти и умчалась, а через четверть часа вернулась с донесением: – Гостям подали чай на веранду.

Облачившись с целью маскировки в темно-зеленое платье и такой же шарф, Дороти крадучись спустилась по черной, лестнице и обошла дом с тыла. Низко пригибаясь к земле, кошачьим шагом обогнула веранду и, притаившись в зарослях рододендронов неподалеку, заняла наблюдательную позицию. За столом, увлеченно беседуя, сидели два молодых человека – один спиной к ней, другой в профиль.

Дороти тихонько отогнула ветку – чтобы разглядеть все как следует, – и детская любовь ожила в ней с новой силой. Медленно, словно стараясь вобрать в себя, она рассматривала породистого красавца – высокие скулы, придававшие смуглому от загара лицу некоторую надменность, большой, четко очерченный рот, нос с горбинкой, черные вразлет брови над глубокими серыми глазами… В том, что это Анри, не могло быть и капли сомнения. Дороти захлестнула волна чувственности, исходившая от всего его мужественного облика.

Между тем второй гость обернулся, и Дороти должна была признать, что он тоже весьма хорош собой. Яркий блондин с карими глазами и мягкими чертами лица… И наверняка с легким, податливым характером, решила Дороти.

Одним словом, обалденные мужики, как справедливо подметила шустрая Дотти. Или, если угодно, достойные образцы мужской фауны, способные привести в трепет любую женскую особь. И одеты с отменным вкусом… Дотти права: ну просто сдохнуть можно!

– Анри, сделай милость, растолкуй, зачем ты притащил меня с собой, – произнес блондин на французском.

– Как это зачем? Во-первых, лицезреть меня в роли послушного сына, а во-вторых, быть свидетелем моего обручения с очаровательной кузиной.

– Твоего обручения? Хватит трепаться! – Блондин сверкнул белозубой улыбкой. – Не родилась еще та женщина, которая заставит тебя расстаться с холостяцкой жизнью.