В полный рост, с широкими мускулистыми плечами, длинными мощными ногами он казался еще внушительнее. Настоящий атлет…

Дороти пришло в голову, что она рассматривает его как кусок говядины на прилавке, и она чуть не рассмеялась. Но ведь именно так он расценивает ее! С той лишь разницей, что дает понять: покупать не собирается ни при каких обстоятельствах! Но ведь она сама сказала матери то же самое…

Мишель тоже поднялся, и они не спеша отправились через веранду в гостиную, оставив Дороти в раздумьях.

А что она так взъелась на милого кузена? Если быть до конца честной, надо признать: в тринадцать лет она не была Николь Кидман… Хотя и с огородным пугалом ее тоже никто не путал! А что, если заставить этого великолепного самца взять назад свои слова? Отличная мысль! Надо преподать Анри Ромье урок, который он запомнит на всю жизнь!

Убедившись, что все спокойно, Дороти выбралась из кустов и помчалась в спальню к матери. Леди Грант сидела у туалетного столика и причесывалась. Увидев в зеркале порозовевшее от возбуждения лицо дочери, с тревогой спросила:

– Что случилось?

– Я слышала, как Анри говорил со своим другом, – выпалила Дороти и, не переводя дыхания, пересказала весь разговор.

– Так тебе и надо! – расхохоталась мать. – В другой раз не будешь подслушивать!

– Мам, ты что, на его стороне?! – оскорбилась дочь.

– Ну что за глупости! Я всегда на твоей стороне, и ты самым бессовестным образом этим пользуешься! – Леди Грант принялась за макияж. – Между прочим, Анри прав. Ты была на редкость нескладным подростком.

– Прямо-таки уродиной?!

– Разумеется, нет. – Она обернулась. – Только вряд ли молодой человек… сколько ему тогда было, двадцать пять может разглядеть прекрасного лебедя в гадком утенке. – Широко поставленные зеленые глаза матери (такие же, как и у Дороти) оглядели нежный овал лица в рыжем облаке волос и высокую ладную фигурку дочери. – А ты у меня превратилась в настоящего лебедя, и Анри очень скоро в этом сам убедится. И будет валяться у тебя в ногах. Спорим?