Усевшись снова на кушетку, он произнес:

— Извините, что нас прервали.

— Ох, ничего страшного. — Она взмахнула салфеткой. Ее очки запотели, не позволяя увидеть даже Джонни. Она явно была не в себе.

— Вы… э-э-э… скажете, как тут оказались?

Слабо кивнув, Эммелин допила воду и поставила стакан на мраморный столик. Спустив ноги с кушетки и стукнув деревянными подошвами босоножек, она попробовала сесть.

— Конечно, — вздохнула она, пытаясь взять себя в руки. — Я прошу прощения за то, что ворвалась к нам, как маньяк. Уверяю вас…

Джонни слегка улыбнулся.

— Позвольте я помогу. — Он подхватил ее под мышки и снова устроил на кушетке так, чтобы ей было удобнее. Когда Эммелин расположилась, он слегка растер ей плечи, удивляясь реакции своего тела на эти прикосновения и невольно сравнивая эту женщину с Фелисити, плечи которой были жесткими и угловатыми, как пирамиды Египта.

— О, — Эммелин одернула костюм и отодвинулась. — Спасибо. — Она крепко обхватила себя руками. Горячая кровь бросилась ей в лицо и окрасила щеки, которые до сих пор были мертвенно-бледными.

— Не беспокойтесь. — Джонни снова сел и положил локти на колени. — Продолжайте.

— О да. — Она потрясла головой, будто силясь собраться с мыслями. — Я просто хотела сказать, что не имею привычки врываться в чужие дома и нападать на людей, крича…

— …что они сделали ребеночка и смылись, — процитировал Джонни ехидным тоном. — Я верю вам.

— В самом деле?

— Да.

Она повернулась к нему и взглянула сквозь слезы, которые до сих пор стояли в глазах.