Ни на одну из подобных вечеринок она не была приглашена, но Эммелин это не беспокоило. Для нее ничего не значили ни внешняя привлекательность, ни такое времяпрепровождение. Разумная, невзрачная Эммелин не интересовалась легкомысленными встречами. Она потратила свою юность на изучение строгих научных дисциплин, избегая свиданий. Никому не приглянулись ее узкое лицо и выпирающие зубы, схваченные громадными блестящими скобами, напоминающими приборы инопланетян. Ее внешность дополняли огромные очки, за которыми скрывались устрашающе огромных размеров глаза. И хотя ее зубы стали теперь ровными, а тело приобрело приятную округлость, ничто в жизни Эммелин не изменилось. Так было до свадьбы ее подруги Норы. Эммелин облизнула пересохшие губы и сглотнула.

— Доктор, вы уверены, что здесь нет ошибки? Я не могу быть в положении. — Как ученый-исследователь, Эммелин прекрасно знала, что такое вероятность лабораторной ошибки.

Доктор Чейз понимающе улыбнулся. За сорок лет практики он повидал многое. И реакция, которую проявляли такие высокоморальные и серьезные девушки, как Эммелин, обнаружив свою беременность в отсутствие спутника жизни, была ему знакома.

— Я проверил дважды, дорогая. Вы совершенно точно беременны.

Джонни Брубейкер задыхался.

Он чувствовал, что сейчас умрет. Резко потерев глаза и сжав кулаки, он попытался вздохнуть: может быть, ему удастся вынырнуть из тумана, затопившего его разум. Наконец он сумел это сделать и, смахнув пот со лба, понял, что все-таки жив. Пока что.

Однако было ясно, что он ощущает все симптомы приближающейся смерти. Прерывистый пульс, затрудненное дыхание и явное ощущение какой-то угрожающей тени, скрывающейся за бархатными портьерами библиотеки Брубейкеров.

Ослабив галстук, Джонни расстегнул воротник рубашки и снова откинулся в уютном, обитом кожей отцовском кресле. Он обежал комнату взглядом в поисках ответа на свое странное состояние.