А боль осталась.

Удивительно, как легко ему удалось соблазнить ее. Хотя надо учитывать ее неопытность. Основной инстинкт не был для Эммелин доминирующим. Его льстивые нашептывания были для нее совершенно новы и незнакомы. Она лучше разбиралась в сотнях соединений, способных замедлить развитие раковых клеток.

Без сомнения, он был хорошо вознагражден за усилия. Он со своими приятелями до сих пор, наверно, смеется, вспоминая, как легко глупая ученая дура прыгнула в постель к мужчине, так явно ей не подходящему. Теперь она научена горьким опытом. Весьма сомнительное мимолетное удовольствие — и расплачивайся всю оставшуюся жизнь.

Резко тряхнув головой, Эммелин решительно изгнала неприятные воспоминания. Снова сняв очки, она потерла глаза и посмотрела на широкую, мускулистую спину Джонни. Он все еще беседовал с отцом. Стыд пронзил ее. Она — причина сегодняшнего скандала в этой семье. Ей следует удалиться. Эммелин пристроила очки и только собралась идти, как Джонни закрыл дверь и вернулся к ней. Он просто потрясающий мужчина, и жаль, что сейчас он не в том настроении, в котором спустился в холл. Если бы это было так, она бы ушла без объяснений, но сейчас она чувствовала себя обязанной сказать ему все. Он был мужчиной, явно воспитанным в тех же принципах, что и она.

Что-то говорило ей, что она может сидеть тут весь день, наваливая на него свои проблемы и изливая душу, и не чувствовать себя при этом смущенной. Однако нужно было уходить. Ему надо заниматься своими делами, он нужен отцу. С неожиданным смущением она одернула юбку и отодвинулась на край кушетки. Нечего распускать нюни, нужно пытаться как-то жить дальше. Она облизала губы и попробовала облечь в слова свою благодарность: