И теперь, когда Роджер поднялся по лестнице внушительных размеров и закрыл за собой дверь новой спальни, ему вдруг ужасно захотелось стать родным в своей новой семье. Он все еще не мог привыкнуть к этой комнате. Его старая спальня была меньше его новой гардеробной. А эта спальня заняла бы, наверное, половину его прежнего дома. В центре комнаты стояла огромная четырехспальная кровать. В одном углу громоздился письменный стол из красного дерева, над которым висели полки с книгами в кожаных переплетах. Роджер не слышал и половины этих названий. Комната была обита звукоизолирующим материалом. Но, несмотря на размер, в ней не было многого из того, к чему привык Роджер, – ни стерео, ни игр, ни спортивного инвентаря. Пусть и маленькая, его комната была намного уютнее этой.

Роджер открыл дверь гардеробной и попытался решить, что надеть к обеду. Он чувствовал себя страшно неловко, перебирая новую одежду, которую купил ему дядя. Бедняге пришлось пять раз перевязывать галстук, чтобы он нормально смотрелся. И, независимо от того, сколько воды он извел, приглаживая волосы, один непокорный вихор все равно торчал. Роджер подошел к зеркалу во весь рост и внимательно изучил себя со всех сторон. Перед ним стоял незнакомец – отутюженные брюки со складками, темно-синий блейзер, шелковый полосатый галстук и накрахмаленная рубашка.

Кто-то постучал в дверь его спальни, и не успел Роджер произнести слова, как дверь с шумом распахнулась, и Брюс, выглядевший безукоризненно и при этом совершенно раскованно, вошел в гардеробную.

– Надеюсь, ты готов к встрече со стариной Ферги, Род? – произнес он весело, прислонившись к дверному косяку. – Знаешь, он может быть по-настоящему ужасен.

Роджер тяжело вздохнул. У него было такое чувство, что лучше бы ему остаться в комнате на весь вечер.

– Ну-ну-ну, – сказал Брюс, подходя ближе к Роджеру. – Не будь сегодня надутым. Я уверен, что это не тот Роджер, которого мы знаем.