Если бы он не был настолько сердит, то наверняка расхохотался бы. Джессика очень смешно выговаривала эти слова. Алекс готов был поклясться, что она еще ни разу в жизни не произносила вслух и на людях что-либо, похожее на «покувыркаться в постели».

– А разве нет? – И прежде чем она успела возразить, он обнял ее за талию и, прижав к себе, поцеловал.

Он уговаривал себя, что делает это, чтобы позлить ее. Но, едва ощутив прикосновение ее тела, понял – он лгал себе.

Ее губы были теплыми и гладкими. И дурманящими, как вино.

Джессика страстно ответила на поцелуй, горячая волна пробежала по телу Алекса, и он отшатнулся.

Она, дотронувшись кончиками пальцев до своих губ и уставившись на него, сказала:

– Это было грубо.

Он рассмеялся, сунул в карман блокнот и рулетку и повернулся к двери.

– Да, конечно, грубо поцеловать кого-то, кто молит об этом. А не грубо заставить человека потратить половину рабочего дня впустую?

Она последовала за ним к двери.

– Я не предполагала, что ты будешь возражать.

– Я? – Он резко повернулся, оказавшись лицом к лицу с Джессикой. – Представь себе, возражаю. Тебе, очевидно, абсолютно нечем заняться, а у меня есть работа, и я должен ее делать, а не тратить время на ерунду.

Девушка вздрогнула, словно его слова ужалили ее. Алекс открыто обвинил ее в безделье.

Но он уже не мог остановиться. Надев ботинки, оставленные около двери, он продолжал:

– Я вкалываю, принцесса. И не для того, чтобы завести новые знакомства.

– Ты думаешь, я не работаю? – не выдержала Джессика.

Она еще и возмущается! Надо же! Это ему следовало бы негодовать. Алекс холодно заметил:

– Меня не волнует, действительно ли ты работаешь или развлекаешься на службе, чтобы не скучать дома. Меня раздражает только то, что ты впустую тратишь мое время. А потому до свидания, принцесса!

Уходя, он хлопнул дверью так громко, что в окнах задребезжали стекла.